aleksey_dripes

Думаю, общий ход событий улавливается. Наша «лагерная» жизнь тоже подчинялась расписанию.
Одно время, дирекция настаивала на регулярных зарядках перед завтраком, не зря же физрук у нас был. Но как-то быстро это пресеклось – вставать с бодуна, вести детей на пляж и делать с ними зарядку, куда это годится? Пару раз, конечно, пришлось, в угоду публике встать и всё сделать, как надо. Я делал зарядку с сигаретой в зубах. Надо сказать, что все наши творческие потуги, вкупе с «внеклассной» работой над дисциплиной, сделали своё дело. К середине смены я, бывало, не вставал к завтраку – дети приносили мне его в постель. «Дим, Диииим, проснись, мы тебе кашки принесли и какао, поешь, пока горячее» - это мне Макс потом рассказывал, как дети сами построились и пошли в столовку, а потом, аккуратно, как пьяного папу будили, гладя по голове.
Смело могу сказать, что с момента погрузки в поезд и до конца потока не было ни одного трезвого дня. Это не значит, что пить мы начинали прямо с утра…чаще после обеда, пока спали дети. Иногда удавалось уличить момент во время утренних купаний. Помню, утром, с дичайшего похмелья, не найдя плавок, я на голое тело напялил шорты. Шорты белые, хлопчатобумажные. Дети играются в песке, а мы с Максом ковыляем за пивом, только успели осушить – купаться. Выходят дети, следом Дима. Напоминаю, шорты белые – хлопчатобумажные… Во время тихого часа мы втроём ходили в город – за «изабеллой», за водкой на ночь, ну и так, девкам чего надо. Вкрячивались вином, начинали мозговать план мероприятий. Самое тяжёлое время – после отбоя, потому что он в одиннадцать, а в час ночи – планёрка. За эти два часа, главное не вырубиться самому, спали мы часа по три, максимум, ну, и в «тихий», с детьми.
Планёрку проводила ГБ, мы старались сесть подальше – и там засыпали. Ну а после – и не до сна, и не охота уже. Чаще всего, мы шли к корпусу Дениса, ибо там стоял хороший деревянный стол. Туда допускались только свои. Собственно, говоря, все в лагере кучковались: физрук с диджеем ходили «на маяк» (пляжная дискотека) трахать отдыхающих, «последнее купе» тусовалось в своём корпусе, а у нас был чинный стол и песни до утра. Непременным атрибутом посиделок были свечи и горилка. Ночь пролетала незаметно, под утро кто-то шёл удовлетворять свои физиологические потребности, а кто-то спать. Мы с Максом любили залезать с гитарой в маленький детский домик и петь там. Спасал нас только алкоголь и книжечка с текстами. Хотя, пару раз, пожилые, что жили в пансионате напротив, делали комплиман – «хорошие песни вчера исполняли, молодцы». Наверное, единственный раз, когда педотряд собрался всем составом, был день рождения Дениса. Той ночью из столовой были вытащены столы – их выставили в длинный ряд на футбольном поле. Конечно, все дарили водку, но горилку немировскую, кажется, только я. Жаль, не догадались сделать бутылочный торт, как в «Дикарях». В какой-то момент встал Макс и произнёс тост, а затем запел: «от окурков банка пухнет, дом от дыма повело…». Пели они вдвоём. Это была их песня, и никто не смел вмешаться (тем летом я полюбил Розенбаума, то есть я и раньше уважительно относился к творчеству Александра Яковлевича, но слушать и петь его, мне было не с кем). Застолье продолжилось на пляже, мы расстелили одеяла и вповалку вперились в звёздное небо, как в одной большой лодке. У кого-то ведь даже фотки есть… Проснулись на рассвете - от холода и сушняка, наспех собрали вещи и мусор, разошлись по корпусам. Впереди нас ждал очередной рабочий день.
Про наши ночные бдения знала и директриса – местный сторож каждое утро копался в мусорном баке на предмет пустых бутылок, найдя – сразу шёл к ней, за что был удостоен строк в следующей песне:
Аллилуйя всем взрослым и детям, что открыли «планету» такую, ваша радость – вот наша награда,
Аллилуйя всем вам, аллилуйя всем вам, аллилууууууйя
Аллилуйя тебе, о вожатый, что всё время сидит на отряде, твои дети тебе очень рады,
Аллилуйя тебе, аллилуйя тебе, аллилуууууя
Аллилуйя всем сторожам – тварям, что копаются в мусорных баках, мы и сами что пили - не помним,
Пошёл на хуй урод, пошёл на хуй, урод, пошёл наааааа хууууууй
Вот так. Автор – Сергей Ленков и Максим Березеско.

Первая неделя по существу была посвящена детям, мы готовили какие-то номера, писали буффонады, встречали подопечных. Без ложной скромности скажу – были мы на высоте, мы же все такие звёзды, в самом расцвете, влюблённые во всё абсолютно, в том числе и в себя. Детям мы нравились. Дети нас любили. И всю эту неделю с нами оставался почти расформированный отряд из Белгорода. Буквально пару строк. Белгород – иначе их не звали, боялись все, включая вожатых, справиться с ними мог только Чак Норрис, и то не факт. Босота, короче. Зато у них по рукам ходила кассета, с записью их местных подвальных музыкантов. Речетативы, грязные гитары - гетто-мьюзик в исполнении 16-летних интернатчиков. Мы её тут же переписали себе, но, как это часто бывает, до наших дней реликт не дожил. Чтобы вы могли как-то напеть, что ли, вот:
(напевать надобно пацанячим голоском, на манер «ласкового мая», но с претензией на «бисти бойз»)
«Ночью тебе не спится, в голову мысли лезут,
Где-то не спит убийца, хочет тебя зарезать,
Прячешь лицо в подушку, и отвлечёшься только,
Тут же тебе присниться лысый мужик в наколках
А-а-а-а, е-е-е-е, лысый мужик в наколках»
И ещё, агрессивно и однозначно (это уже другая песня):
«Бам-бам, стучит барабан, человек в хоккейной маске хуй покажет вам»
Белгородских благополучно проводили. Но и наши скучать не давали. Ленковские постоянно с моими враждовали. Как-то даже подрались,но это совершенно нормальная история. То ли дело, был у него в отряде недотёпа один, так он руками розетку вырвал – цель поступка неизвестна. Вожатые собрались в тёмной комнате. Низким голосом заговорил сильный Пашков. Угрожающе захрустел пальцами. Я выбежал просмеяться, потому что и сами мы были похожи на пацанов, только постарше, которые сейчас будут жизни учить - сам попадал. Это была прелюдия. А Пашков и правда был силён. Дети позвали играть Серёжу в волейбол. Серёжа подаёт, саданул по мячу так, что тот вернулся на землю тряпочкой – порвал о воздух.
Так вот, Пашков рулил страшим отрядом, на пару с Тонькой. Дети там были разные, а некоторые вовсе и не дети, как выяснилось. Всем – 16-17 лет. Пацаны на вывале постоянно, естественно Тоньку доводили. Но мы ж мужики, мы ж заступимся. «Проучите,а, только сильно не бейте, и так, чтоб без синяков, вы ж умеете» - пошутила ГБ. О да, радости нашей не было предела, мы воображали себя этакими мстителями. И вот, ночью, вооружившись фонариками, ногой вышибая дверь, мы врываемся в палату. «Всем на пол!» Зачем на пол, никак не пойму, потому что следом была дана команда «Всем на улицу!...да, в одних трусах, веселее, девочки!» Погнали их на стадион, для начала – пробежка. Оставили самого наглого, остальных спать отправили. Наглый был известен своей молчаливой быдловатостью и неимоверной способностью отжиматься. Так что, к делу – раз-два, раз-два. «Ну-ка, принесите кто-нибудь водички холодной, мальчик вспотел». Окатили. «Поднялся!» На сцену выходит заслуженный артист разговорного жанра, Степыкин Вова – «Ты чо думаешь своей головой маленькой, я нянчиться не буду с тобой, я таких как ты в Смоле ногтём давлю, ты чё думаешь, я сюда работать приехал? Да мне отсидеться надо, я троих порешил»…далее в том же духе. Мы периодически отходим оторать, чтобы не смазать картину. Наглый опять отжимается, я сообщаю, что хочу отлить. Встаю за спину и начинаю ссать: «ребят, сгоняйте за фотиком, такой кадр».
Вся эта процедура вообщем, надо сказать, подействовала. Как-то смирней стал парень, как-то вежливей.
Но дети нас любили. Просто потому, что мы любили детей. Насаев, пользуясь своими талантами, постоянно радовал детвору афишами грядущих мероприятий - их вешали у входа в столовку. Дети спешили на завтрак не только потому, что хотели есть, а чтобы увидеть, что нарисовал Денис. В своей палате он повесил плакат «Дети, называйте меня скромно и незатейливо, просто Бог». Ну и, раз речь зашла о творчестве, и о любви к детям – прилагаю к этой части суперхит лета 2003 –«обанапе», поют «Безбашенные свиньи».
Но для начала, немного из истории создания музыкального коллектива – трио было основано Насаем, Максом и вашим покорным слугой. Выбор музыки был продиктован скудностью фонотеки. У меня было (совершенно случайно) два минуса – «Дискотека Авария – Читаю на заборе» и ещё что-то, видимо, «ещё что-то» нас совсем не устроило. И вот вечер мероприятия, надо срочно придумать какой-то номер, решено – будем петь. Вспомнил про минус, сочинили какую-то нелепицу про зверей – ну там, хитрые лисицы, добрые еноты, что-то такое, надо уточнить у авторов. Спели, сорвали аплодисменты. На утро, окрылённые успехом, мы решили подрихтовать текст, спеть о наболевшем, чтоб хорошим тиражом разойтись. Прямо на пляже, во время выгула детей, начали сочинять. Рукопись текста до сих пор у меня. Всё рождалось легко и быстро, что вижу –то пою, главной радостью и гордостью нашего таланта была последняя фраза каждого куплета. Вот её было придумать тяжело, надо ж было как-то красиво закрыть…всплыло само, из жизни. Наверное, стоит пояснить, о чём мы поём . Жизнь в детском лагере протекает достаточно однообразно, по кругу, то есть по расписанию: завтрак, купание, обед, сон, купание, полдник, подготовку к вечеру, дискотека, сонник, отбой. Большинство детей купаться не любило, все то и дело требовали «право на телефонный звонок» и рвались в город, и, конечно тырили друг у друга сонники (не книжки о толковании снов).
Итак, дамы и господа, под ваши дружные аплодисменты!



П.С.: песня была записана на студии "Европа плюс Урал", где я тогда трудился ещё и оператором (поэтому по ночам не тосковал в одиночестве), 30 (31) августа 2003года, буквально с поезда ко мне завалились Насай и Макс. Первый приехал со второго потока, а Макс - из Москвы, сообщить, что он будет папой...

Каждый раз, дописав очередную часть, вспоминаю какие-то новые эпизоды. Вот, например, Панов – тот ещё эпизод. О нём будет немало слов сказано в этой повести. Максим бухал с физруком, мы вообще как-то с ним с начала поездки перестали общаться, несмотря на то, что дружим с детского сада. Но в Анапе переключились на новых людей, это нормально. И вот он, накидавшись, возвращается к вожатскому домику. Ссыт прям на ходу, со смаком. Встретив на пути ГБ – поздоровался, но и мочегонный процесс не остановил, так в домик и зашёл, окропляя.
Это было позавчера. А сегодня ко мне приезжают дети. Первыми – близнецы с Алтая. Мне рассказывали о детях с Салехарда, они, бедные, увидев песок, принялись рисовать оленей. Мои были адекватней, хотя на море не были ни разу, да и в лагере впервые. Хорошие, добрые пацаны, 12ти лет, имён не помню. Вожатая «моя», Юлька - простая девчонка, ей было интереснее с «последним купе». Меня же тянуло к Насте, Варьке и Ане. Их корпуса были друг напротив друга, а мой дальше всех, зато ближе к морю. Вообще Пионерский проспект, на котором расположены все лагеря – это длинная, вдоль всего побережья, улица. Так что справа и слева – соседи, сзади горы, а спереди – море. В один из первых дней мы с Насаем, вооружившись местным «Пино» (тогда самое популярное у нас после «оболоня»), отправились по проспекту. Хватило нас на километр от силы, пока пиво не иссякло. К другим лагерям мы испытывали чуть ли не пролетарскую ненависть, ибо в некоторые из них, путь преграждали автоматчики… Это потом, от вожатых вот таких лагерей мы узнали о зарплате в 4,5 тысячи (нам-то заплатили по 700 рублей, а потратили мы…лично я тысяч 15), но и они слушали нас, разинув рты – такой свободы местная дирекция им не простила бы. Нас, конечно, тоже пытались прижать, но нас прижми – нам ж всё по барабану было. Вообщем, в хороших лагерях ребята работали, а в нашем – отдыхали, а работали иногда дети.
Кстати, о детях. Первое, что нам было велено сделать по их прибытию – отобрать всю еду, деньги и колюще-режущие. Еду - потому что могла пропасть в дороге, деньги – чтобы не потратили и не потеряли. У нас-то целее. Ей-ей. Ага. Дошираки и пепсиколы были заперты в надёжное место, деньги - под запись. Скажу честно – это были наши «десткие», за вредность. А в Варькином отряде (самый младший, 5-7 лет) был сынишка какого-то чинуши, папаня летал к нему каждые выходные, оставляя тысячи по три своему карапузу. Ну и вожатым «на чай» давал, чтоб глаз, да глаз. В моём отряде было человек 10. Точно не скажу, помню только основных. Самый старший, 14 лет, из Краснодара – ему море, понятное дело, как мне сейчас метро. Бесит. Артём его звали. Артём беззастенчиво пытался курить – «а чё, мне матушка разрешает». А Дмитрий Андреевич запретил, и сигареты отобрал (плохие - на чёрный день, а нет, Панов такие курит – ему отдам). По имени отчеству меня называли первые недели полторы. Сами. Я даже как-то растерялся. Но знаете, дай слабину – сядут на шею. Как-то противны стали мне отношения «начальник-подчинённый», и, в ущерб дисциплине, я решил, что победить должна дружба. И тут же, волшебным образом, из Дмитрия Андреевича был переименован в Димона. Так меня назвал Жека, он же Однорал Евгений. Мальчуган этот, словно из Одессы, фу-ты-ну-ты, ша!, палец в рот не клади. Походочка – с пританцовыванием, руки в карманах, деловой весь, но с улыбкой – мол, и сам понимаю, что смешон. Жека постоянно напевал что-то блатное, но безобидное, кажется, все свои напевы он сочинял сам, типа: «шож ты падла смотришь, на меня не ласково, я ж тебя люблю - вот конфеты «сказка», на!» Любимых фразы две: «тююю!» и «Димон, тююю!». Объясню. «Тююю» надо говорить на выдохе, с разочарованным видом – на Кубани это означает «датышоо», «дадииты», вообщем, как у нас говорят – нисо. Так что всё своё недовольство Жека вкладывал в это своё «тююю», чем нас веселил, да и сам он никогда не обижался, он очень любил «публику» и постоянно срывал аплодисменты, в основном, наши с Максом.
А ещё был антипод Жеки, звали его Саша, фамилию не вспомню. Санёк тоже любил быть в центре внимания, но чаще- нарывался. Однажды он запер палату, и ну-давай дули показывать, длилось Сашино счастье недолго - пацаны выбрались, вооружились палками и камнями, так что пришлось капитулировать. Я-то всего не видел, ко мне перепуганная мелочь подбежала –«Саша сиганул через забор и помчался в соседний лагерь». Время – вечер. Побежали с Максом по следам засранца – один лагерь, второй, никто его тут не видел. Ещё бы, зайдите в любое детское учреждение с вопросом - э, скажите, туту мальчик не пробегал лет десяти? На моё счастье, пробегал, кто-то крикнул, что в сторону пляжа нёсся какой-то оголтелый минут пять назад. И вот тут я присел. Пляж – несколько километров, слева море, справа – лагерь, редкие заросли и барханы. Всё как на ладони, но никого нет. Мы стали кричать, звать, угрожать расправой, наконец. Этого Саша и боялся, что приедет отец, а отец военный. Солнце садится, если не найти пацана сейчас, значит искать его уже будем не мы, а где буду я, вообще лучше не думать. Санёк, поди, больше нашего был напуган – вышел молча, глаза мокрые. Просил не бить, никому не рассказывать. Но все, понятное дело, уже были в курсе, примчались родители (Саша тоже был Краснодарский). Мать в слезах, отец суров. Семья, видимо, не самая благополучная, отправили сына в лагерь, совместили, так сказать, приятное с полезным, или просто сплавили. Замяли вобщем, историю. То есть, Саше – выговор и угрозы, родителям – на автобусную остановку.
Ответственность за детей – отдельная тема. Вот взять, к примеру, купания – вожатые встают в линейку, расстоянием метров в пять друг от друга, заходят в воду по грудь. Как только зашли – запускают детей. Следующие пятнадцать минут стой и смотри, считай своих. А вода в августе холодная, купания мы не любили, короче... Уже в середине потока, один вожатый, Лёха, ночью поймал бомжа с котомкой, наподдал ему слегка, в котомке оказалась детская обувь. Срочно было проведено собрание, решили, что по ночам мы должны патрулировать лагерь с фонариками. Директриса наша была не совсем адекватна, и мы, уже порядком обнаглевшие, подняли её на смех. В конце концов, спать нам тоже когда-то надо.
На самом деле, я отвлёкся. Хронологически, мы пока третий день в лагере. Пишу, и понимаю, почему трудно снять фильм по книге, так, чтобы угодить всем её фанатам. Потому что уложить всё в полтора часа не реально. Как и мне – собрать в кучу воспоминания о месяце своей жизни, когда день шёл за неделю.

Всех этих людей – своих будущих друзей, я знал заочно, а некоторых, будто знал всегда, просто не встречал до этого момента. Одним из них был Макс, друг Дениса. Он уже ждал нас в Анапе – приехал из Москвы (он к бабе своей туда мотался). С суровым взглядом и под расчёску. Но при этом походил не на гопника маяковского (откуда сам родом был), а на Пирцхалаву.
Мы в автобусе, «пчёлка» забрала нас с вокзала, едем по горам, вдалеке виднеется море. Все радостно визжат, будто мы - дети, едем отдыхать, а не работать. Да так и было. А я молча сижу, со слегка горделивым видом, словно это они все ко мне в гости приехали, потому что «это всё моё, родное». Море я встречал, как старого друга, с которым давно не виделся.
Экскурсия по лагерю. ДСОЛ «Планета» оказалась далека от рассказов Галины Борисовны. Обычный питомник советских времён, разве что корпуса отремонтированы. Наши предшественники – абсолютно чёрные, уставшие вожаки, сдают смену. Мы ещё не подозреваем, что нас ждёт. Мы здесь, нас никто не знает, весь мир наш – по крайней мере, вон та полоска пляжа и огромное море. Насай, визжя, несётся к Максу. Шепчет ему на ухо – «видишь того, в шляпе, вот он – наш, с ним будем дружить». Идём к морю. Сигареты кончились – раскуриваю трубку. В воде по колено. Охуительно (нет более подходящего слова в русском языке). Мизансцена длилась недолго – надо ещё распаковаться, в душ - и по городу. «Самый сок» на прогулке, отбившись от коллектива, мы с Настей пошли обедать в кафешку. Знакомимся – выясняем, что «вот та девчонка, в которую я был влюблён на втором курсе, она одногруппница её подруги, а ещё с ними учится Настин бывший». На обратном пути встречаем своих, Денис недобро смотрит, потому что я с Настей. Но это нормально. До вечера мы так и шаландались по окрестностям. Позже, переодевшись, отправились на причал. Я с детства не люблю прогулочные катера, меня укачивает. Блевать я тоже с детства не люблю. Но «изабелла прекрасная» (наша вторая любовь, после «немирова») делает своё дело. Все на борт! Минут через пятнадцать я пришёл к выводу, что ванна – единственное судно, в котором я могу плавать. А ведь не скажешь – эй, капитан, давай обратно…выглянув за борт, я с горечью обнаружил, что мы ещё не отплыли. И накатил ещё. И вы знаете, помогло, ещё через полчаса я лез на перила поддерживать Аньку - слава «титаника» ещё не прошла. Вспышки фотоаппаратов, огни маяка. Все счастливы. До полуночи надо вернуться в лагерь. А ещё столько не выпито, столько не спето. Линков, Насай и Макс отправились за водкой и шашлыком, обещали вернуться, да никто и не сомневался. Я повёл девок в лагерь. Нам выделили два домика, для вожатых, и для «старших». Наш заперт. Тишина. Странно, куда ж все делись…Партизаны наши так и не вернулись. Побродили ещё, да и на боковую.
Было обидно, но и спать хотелось. Утром выяснилось, что в домике вожатых просто испугались внезапной инспекции ГБ (Галины Борисовны), и на время затаились. Мы ж дверь подёргали и всё.
«Держи друг» - трясущимися руками Макс протянул мне стопку. Самое то перед завтраком.
Столовка. Каша из детства, масло кусочками (мазать естественно ложкой), сыр какими-то брусками, какава. День был посвящён подробным инструкциям и сбору денег, потому что у кого-то «неправильно оформлена медкнижка». Во дела, ну ладно – бывает, скинулись. Получили бельё, разошлись по корпусам – создавать, так сказать, уют. Вечером мы с Денисом и Максом, захватив бумбокс и записи, сели смаковать. Записей надо сказать у меня была целая сумка – и ведь не лень было тащить, причём не в папке, а в коробочках диски. Сели мы на центральной веранде, сидим, пьём. Внимание – пьём не что-нибудь, а какой-то самогон местный, рублей за пятьдесят. В темноте силуэт. «Чё ж вы беленькой давитесь, вы ж на югах». Это Вова, с предыдущей смены. Вова припёр нам целый таз котлет – «с поварами дружить надо».
Что было дальше я не помню, но утром нас посетила ГБ: «Кузнецов, который Дима, который Пачевский – к тебе завтра дети приезжают, готовься. Кузнецов так и застыл – «Дети? Какие дети? Зачем? Может, я в посудомойки пойду?!». «Нет, дорогой, в посудомойки пойдёт Малышев, а ты – проспись пойди». Если б не обезвоживание, я бы заплакал.

Друзья мои, напрочь забыл – по пути в Саратов с нами ехал дядя Вова, к тому времени, Денис очутился с ним в купе, не помню как. Дядя Вова – мужичок под полтос, в трико, с непременным перегаром. Пил самогон, питался мозгом Насая, судя по всему. Сначала Денис великодушно с ним выпивал. Потом прятался, а дядя с зазывным «Денис, пошли бухать» рыскал его по всему вагону. Мы даже сочинили песню – бесхитростно переделав Пирцхалаву, мы пели – дядя Вова, чувак, ну и далее по тексту, про то, какой он горький пьяница, и как нам всем от этого весело.
В Саратове мы оказались транзитом, и, конечно, с похмела. Поэтому пиво и на речку. То бишь на Волгу. Правда, как-то мы туда, через жопу (простите) ехали, то есть через Энгельс и Маркс. Никакого символизма, товарищи, просто так получилось. Знаете, может я ещё мало повидал, но не было тогда большего счастья, чем окунуться в Волгу, отплыть на матрасе и помыть голову, зарыться в песок, оставив только руку для пива. И чтоб друзья потом фотографировались, будто они мочатся на твою довольную рожу. А ещё пялиться на Настину жопу.
После водных процедур мы разделились. Мы – это самый сок отряда, человек пятнадцать. Часть отправилась в кино, на терминатора (3-его, кажется, да), остальные – закупаться. Мне нужны были шлёпки, Панову – диски всякие, он ж диджей, как никак. На пути к вокзалу затарились водкой. Надо сказать, что nemiroff обрёл нас уже в Анапе, а в дороге мы потребляли «русский размер». Вот его литр и взяли. Вечер, жара спадает, и тут я понимаю, что никакая Анапа мне не нужна, что мне хорошо вот так – в поезде, и с пересадками. На вокзале пошли в буфет. Очередь. Моя. Лезу в карман – наличка кончилась, «кредиткой» служил потайной кармашек в трусах (маму не переубедишь). Полез в трусы – смутил продавщицу...чёрт, булавка застряла. С рукой в трусах и криком «я сейчас», бегу в туалет.
В тот вечер в руке Насая я впервые заметил чикушку немирова. С перчиком. Угостил.
Едем. Сил уже нет. Балтика тройка у проводника иссякла. И вот тут я понял одну истину (я вообще тогда много истин понял, так что приготовьтесь, эта фраза будет часто всплывать, про «и вот тут я понял одну истину»), то, о чём мне рассказывала бабушка, про бутылку вина на восемнадцать человек – и всем хватает. Нам не только хватило каких-то 10 бутылочек пива и бутылки водки (на 20 человек), мы умудрились все поместиться в одном купе. Не помню, зачем, наверное, чтобы зажечь маленькие свечи, таблеточки, мы их все понабрали с собой. Попеть чего-то, наверняка «это всё». У нас и гитара была, вы не подумайте.

Мне было грустно. Глазами я всюду искал свою нелюбовь, ждал, что придёт проводить. Накануне я отправил ей на пейджер сообщение (да, тогда ещё у кого-то были пейджеры).
Нашему отъезду предшествовали семинары в ОЦДЮТе имени Поляничко (фамилию можно было и не писать, но уж больно она мне нравится). Там собирали всех вожатых и проводили инструктаж. Я успел появиться на собрании всего один раз, потому что буквально на следующий день мы отбывали. Зато все 26 человек отряда успели перезнакомиться, распределить сферы влияния, узнать, кому больше нравится спереди, а кому сзади. Главным человеком, нашим прапором, была Галина Борисовна. Милейший человек. Или, как она говорила – человечек. Комплекции была угрожающей, волосы носила на манер Сергея Минаева. Но глаза добрые-добрые.
И вот мы внутри. Галдёж. Водка по полудню вставила. Панов полез на свою боковушку. Я присматриваюсь. Напротив – человек, ныне известный как Денис Насаев (а тогда мною впервые увиденный). Рядом с ним какой-то дедушка, по фамилии Ленков (а Петрова его всегда Линьков зовёт – Лена, он хоть и выглядит как дедушка, всё же не линяет ещё. Вроде бы). Оба они были бодры и веселы. Завидев, что достают на стол стеклянные предметы, и я полез за своим. Три литра на троих – отлично, а мне вот ещё мама пирожков дала, а у «дедушки» – курочка в фольге.
До Бузулука мы успели нажраться и выспаться. До Самары ситуация повторилась.
Я сразу заметил неуклюжего человека. Был он не высок и при этом очень мясист. Фамилия его Пашков. В то время он щеголял рассказами о чемпионате мира по ушу (ибо сам в них участвовал) и дурацким причесоном. На второй день пути девушки попросили сильного Серёжу открыть окно (ну вечно ж заедают в наших поездах). Серёжа напрягся, и оторвал на хрен ручку. При этом выражение лица у него было, как у обкакавшегося ребёнка – и не виноват вроде, но воняет и трусы испачкал. Ещё у нас было «последнее купе», там оказались люди, которые с нами не пили, и нас это очень радовало. Всю дорогу до Саратова мы ели-пили, играли в «мафию», опять же распределяли сферы влияния, нас же поровну было, и мэ, и жо. Одни из самых замечательных воспоминаний (жаль не могу приложить фотокарточки) – обливания ледяной минералкой, жара ж была… Выйдешь на станции, пьяненький, потненький, друг сзади окатит, и сразу пивко запотевшее, ещё б сортир не запирали – вообще сказка. Кстати, о сортирах – я лично мыл голову в самарском, и даже в поезде (не советую, ибо затылок), но кайфовее всего было мыться в Волге, и в саратовском центральном парке.
Итак, мы в Саратове. Вторые сутки в пути.

Каждый год я езжу, вернее, ездил к бабушке, на море. Бабушка, и почти вся родня по маминой линии живёт в Краснодаре. Ближайшее побережье в часе езды. Я провёл там всё детство. И в этом смысле я избалован – морем, солнцем, первыми радостями взрослого человека. Начнём с того, что на юге всё появлялось раньше, чем везде. Ну, Москву брать не будем…хотя, турецкие шмотки всё равно шли через Краснодар. А ещё первое мороженое сникерс, марс, твикс, 4х4. «Америкэн дискотек», с полуголыми тётками на обложке и куча всякой дребедени, которую всегда приятно привезти в город одному из первых. Взять хотя бы «лизуна» или «попрыгунчика». Именно там, в Краснодаре я впервые попробовал импортный алкоголь. Бабушка, к слову, тоже челночила когда-то, потому в домашнем баре (которым служил шифоньер) всегда были виски, джин, несметное количество ликёров. Меня, конечно, больше интересовали этикетки, замысловатые формы бутылок. А сигареты? Каких только не было. Целоваться я учился тоже на юге, «училка» моя была естественно старше меня, ей было 16, и не важно, сколько мне. Целыми днями мы с братом балдели – курили за гаражами, мотались на озеро, мацали кубанских девок, выпивали. Ну я-то так, без фанатизма, а вот братец однажды наклюкался по-взрослому. Спал он на полу, на матрасе, ужинал он пельменями. Вскоре всё смешалось. Утром, обнаружив ещё тёпленькие пельмешки у себя под боком, брат решил замести следы - он просто закатал всё это дело в матрас и убрал в шкаф. Вскоре пошёл запах. А меня спалили на куреве и провели разъяснительную беседу.
Это было лирическое отступление. Вот сейчас-то я начну писать, про море. Для меня это слово само по себе волшебно настолько, что если бы каждый из вас был мной – я бы просто писал – море море море море море море, и сразу бы было всё понятно. Поэтому – издалека (течёт река, спят на крышах облака). Море для меня всё. Детство, любовь, коко джамбо…я очень любил дискотеки в лагерях – мы туда проникали с братом постоянно, он танцевал, а мне нравилось тихо на лавочке смотреть, как «взрослые» веселятся, я грустил, но мне было приятно это чувство.
И вот, когда в 2003 году на море поехать не получилось, я очень расстроился. Лето в пыльном Оренбурге. Нелюбовь опять же. Нелюбовь звали Ксюша. Нелюбовь – потому что вроде нравится, но не клеится, и живёт на Бёрдах. Как-то заходит друг Панов ко мне, и говорит: «Диман, я еду диджеем в лагерь, в Анапу!» Глаз задёргался. Предатель. А я значит, пыль глотай… «Поехали тоже, им вожатого одного не хватает, ищи деньги на билеты». Естественно, деньги сразу нашлись. Я купил себе шляпу соломенную с гордой фамилией Marlboro, купил шорты в клеточку, табака и водки. Провожали нас с Пановым, трое друзей. Мы стояли на перроне и глушили горилку из горла. Nemiroff тем летом был страшно популярен.

мне кто-то на мыло сегодня прислал, не мог не выложить...

У меня на рабочем столе - дом, в котором я собираюсь жить вместе с друзьями.

Иначе будущее не представляется. И вот я думаю - живу я в этом доме, друзья со мной, подруги тоже...а что тогда будет на рабочем столе? Не уж то девятиэтажка с проспекта победы?!
Пока дописывал это предложение - появилась новая мысль. Совершенно необходимо организовать структуру проживания.
Итак, в этом доме я думаю, смогут уместиться человек 10. Но нас больше, так что, всем места не хватит. Но! Будет ещё яхта, вот она.

Там ещё человек 7-8 без проблем.
Ну, конечно, надо решить, на что жить будем...но у меня первая мысль, была другая - что у нас в холодильнике на кухне?
Возможно это потому, что у меня в холодильнике в основном,кетчуп.
Так вот, распределяем позиции.
Петрова - ты будешь отвечать за культмассовый сектор - викторины всякие, лото, разумеется. Каждую неделю появляется староста.
И только он решает, как мы будем жить на этой неделе, что будем делать. Беспрекословное подчинение.
Например, Миша Насаев - староста. Все пьют пиво в полторашках, едят его мясо с картошкой из духовки, слушают соответственно Ярдбёрдс, Ленинград - по настроению. Основной момент - каждую неделю новый лексикон. То есть в данном случае - обязательно употребление фраз типа "тварь", "ебля в жопу" и "ничо не понимаю". Перманентный пердёж поощряется.
Следом за Мишей, для контраста, очередь Петровой. Петрова - ну я так понимаю, пить мы все будем исключительно асти мартини. Будем читать стихи. Обязательно, причём свои собственные - кто не сочинит - будет изгнан в подвал. Конечно, на неделе Петровой мы все будем вкушать приготовленные ею явства. Всякие там мясные рулетики, отбивные, горячие салаты и чизкейки.
Получается, что каждую новую неделю, таким мобразом, мы, как бы воспеваем нашего старосту - делаем всё то, что он любит делать. Смотрим "его" кино, читаем "его" книги. Пукаем, наконец. Или читаем стихи.
Мне кажется, это очень здорово. Мы же общество потребления. И каждый потребляет по-разному. Потому мы и интересны друг другу.
Я точно знаю, что будет на неделе Мелихова. Неделя пролетит незаметно. Возможно, будут потери. В основном, в весе.
Раз в три месяца, недели на три мы все должны разъезжаться. Должны и всё. Нам же надо друг от друга отдыхать, надо где-то брать деньги.
Раз в неделю каждый из членов нашего сообщества имеет право пригласить в гости чужестранца.
При возникновении конфликтных ситуаций и спорных моментов никакого голосования не будет. Дабы избежать сговора, решение буду принимать я, я же всё это придумал.
Мы все должны будем что-то производить. Чтобы не сойти с ума от безделья, и чтобы прославиться.
Ну и главный вопрос - по сколько скидываться будем?
Подробнее о доме http://nikrum.ru/2008/07/09/11-zhenshhin-udivitelnyjj-dom-na-beregu.html

Друзья мои, спешу предоставить краткий отчёт о проделанной работе.

Выходные я посвятил алкоголю, и конечно, друзьям. В пятницу отправился в Дзержинский, там ныне проживает, старинный мой приятель Сергей Ключагин. Проживает с дочкой Александрой, а жена проживает в командировке. Не виделись мы с ним 4 года. Когда я пришёл, Саша уже спала, и мы отправились в ближайший бар, захватив с собой пустую полторашку, чтобы набрать там пива - с магазинами в Дзержинском беда. Уже дома была найдена белая берёзка. Это заметно скрасило и без того чудный вечер. Скрашивало до 5 утра. Маленькие дети всегда рано встают. Помню как сам 2годовалый отправился на кухню и исследовал содержимое разных баночек типа «крупа», но читать-то я не умел, видимо, потому и исследовал. Тяга к кулинарии проявилась раньше многих других тяг. Но я отвлёкся.

Вообщем, чудо-девочка Саша, проснувшись - обрадовалась, что папа Серёжа спит не один. А с кем должен спать папа? Правильно, с мамой. Мне очень не хотелось разочаровывать Сашу мятой рожей и перегаром, поэтому я, затаившись, лежал. Слушал, как Серёга объясняет дочке, что я – не совсем мама, по крайней мере, не её. Ребёнок несколько минут не мог поверить в такой подлог, и, надрывно рыдая, пытался убедить папу, что я- мама, иначе и быть не может. Пришлось вмешаться, ибо от кормления грудью я отказался по принципиальным соображениям.

На следующий день я отсыпался - готовился к матчу. Убедившись, что наши победят, я продолжил тур по подмосковью - отправился в Лобни. Там проживает друг Максим, и тоже с семьёй. Я специально опускаю подробности самой пьянки – ну что тут скажешь – пили, плясали, садились на шпагат – всё как обычно. Но в какой-то момент появилось желание незамедлительно отправиться за чикушкой, и в Макдоналдс. Сначала мы хотели поехать на велосипеде типа «школьник». «Школьник» был не наш, а наш был самокат. Максим всю дорогу настаивал, что детский самокат легко выдержит двух взрослых мужиков. Но ехали мы по очереди. Идти до Мак’а было минут 20, а на самокате – часа полтора. Я, между прочим, первый раз катался на самокате, тем более по магазину пьяный. Пиво мы, конечно пить не стали – просто открыли и легли спать.

Вышел из дома, зашёл в магазин - купил вискаря, наполнил флягу. Начал пить. Сел в метро. Продолжил пить. Поехал в "Маяк", там ждала Ю, и её новая сожительница К, 20летняя ничем непримечательная особа из НН. К станции арбатская я был уже во всеоружии. Иду нетвёрдым шагом к "Маяку". На выходе стоит Ю - там тематическая вечеринка,и, то ли мест нет, то ли они не в тему. Короче она мне шепнула - "иди за нами быстро", и направилась в торону какого-то джипа. Они были не одни, её старый знакомый Ваня (его мы тут вообще не удостоим слов), и его друг Роман. Меня они видеть в салоне своего авто явно не ожидали. "Это мой брат из деревни неожиданно приехал" - сказала Ю. "да,-да, я брат из деревни, а хорошо у вас тут" - я решил как-то подтвердить её слова.Едем в "Высоцкий".
Ничего особенного я там не увидел. Так, полупублика. Вообщем, дамы заказали шампанского, а я угощался своим пойлом.
Цены ужаса не вызвали, в отличии от звука и диджея. Играли там достаточно попсовые диско и рокнролл, причём так, что я почувствовал себя великим диджеем. Через некоторое время мы с подачи Ю отправились на "танцпол" - между столов, коридором к сцене, танцуют, кто во что горазд. Ну мы там, конечно, всех сделали. Я сразу на сцену пошёл, в центр. Не знаю, как называются те движения, что я исполнял, но вы бы мной гордились. Так я туда периодически и наведывался. Вскоре кавалеры смылись, а счёт за шампанское остался. Я предложил уйти не заплатив, и как-то все одобрили и поддержали. И ушли ведь. Едем в такси, домой - в коммуналку на Никитский. Где-то вышли. В такси нам очень понравилось петь "сибирские морозы" Кузьмина, и мы продолжили это делать на улице. Женщины периодически падали, мужчина надрывно голосил "я не забуду тебя никогда". И шли мы так, шли, пока я не нашёл зонт на дороге. Конечно, я его взял, но не придумал ничего лучше, чем яростно раздолбать об асфальт, и так мне это понравилось, что в руке осталась только ручка с ножкой (экий каламбур вышел). Оставшуюся часть дороги я фехтовал с невидимым противником и, конечно, пел. К тому моменту Кузьмин как-то уже стал не популярен, его сменил Шнур. "Друзья все едут за границу, а я,наверно, остаюсь, смеюсь, напьюсь, если ху..во, жрать будет нечего - женюсь". Шли мы, собственно говоря, в новоарбатский гастроном. Расскажу зачем и почему: ну, во-первых, очень хотелось есть уже (всё-таки четвёртый час ночи), а во-вторых, Ю в таких состояниях всегда требует яичницы с помидорами, за ними и шли.
И вот мы внутри. Я сразу сел на шапагат. Я уже и не помню, когда в последний раз делал это. С этого момента за нами начал слежку охранник. А Ю уже нашла помидоры - решила не взвешивать, тут же начала есть. Направляясь к кассе, мы повстречали узбеков. Меня всегда интересовало, зачем они (или почему) носят шапки на макушке - колпачком её так взбивают (и почему она не падает). Задавать этот вопрос мне показалось неуместным, поэтому я категорично заявил: "вот так шапку носить нельзя" (и пожурил указательным пальцем). "Не понял" - быдловато отозвался представитель тюркской языковой группы. На словах "ещё б ты понял" мы покидали магазин. Кажется я что-то им ещё показывал, кричал с другой стороны дороги. Наверно, где-то во мне сидит Гитлер, отращивает свои мерзкие усики. А вообще я добрый, просто шапочки эти их...а, ладно.
"Супер супер, супер гуд, я нормально, супер гуд", мы дома. Едим. Ржём. Соседи стучат в дверь. Что смешного было я не помню, возможно, кто-то кого-то домогался. Кто и кого - история умалчивает, или совестливая память самоликвидировалась. Проснулись рано, и традиционно отправились завтракать в Макдональдс. Морали не будет. Будет пиво и какой-нибудь хороший фильм.

У каждой книги должно быть название. А у моей не будет. По крайней мере, пока я не пойму - книга ли это вообще.
Как и все не отправленные письма, "это", вполне вероятно, не найдёт своего читателя. Когда человек кричит - ему не обязательно нужна помощь. Иногда ему просто надо прочистить горло таким способом, и совсем не важно быть услышанным.Мой друг Насаев, например, мычит. И мычит бесцельно. А я - пишу.
Писать я намерен о себе самом, ибо сам я и есть источник вдохновения и трагедий. Иногда достаточно забавных.
Отступление: писать буду в третьем лице, для того лишь, чтобы избежать постоянного яканья.
Повзрослел мальчик Дима рано - впервые, лет в 7, наверное. Папа его в (далёкие, лихие, мрачные - нужное подчеркнуть) 90-е занимался видео пиратством, закона тогда не было, зато был спрос на зрелища, а вот хлеба явно не хватало.
Дима с братом помогали папе самым непосредственным образом - переписывали лазерные копии на чистые кассеты. В кино они ориентировались лучше любых критиков. Так Дима и познакомился с категорией xxx. На этом история наша обрывается...
31 декабря, холод собачий. Время - 9, Дима уже изрядно пьян - а ему ещё ехать домой за спиртным, готовить явства и лишать себя невинности. Ну, начало положено - вместе с речью президента, подарками и оливье. Камера переносится в спальню, где наш герой в образе опытного самца пытается справиться с корсетом юной дамы, которую периодически тошнит. Диме очень не терпится расстаться с бременем свой девственности, даме не терпится расстаться с содержимым желудка. Наконец с корсетом покончено, даму тошнит, Дима в смятении, презервативы рвутся, кровать ломается. Рвутся - потому что китайские, ломается - потому что старая.
Утро - все счастливы, Дима-мужчина, дама-женщина, все наслаждаются омлетом и выдохшимся шампанским.
Так продолжалось ещё какое-то время. Китайские презервативы рвались, юных особ неудержимо рвало. Наверное, год был високосный...

Друзья (и те из Вас, кого я пока тут не знаю))!
Кто хочет поселить меня у себя на неопределённое время? при условии, что за квартиру я пока платить не готов?)))многие бы на моём месте сейчас плакали (да и что таить, некотрое время назад я бы и сам расплакался), но я же "пацааааааааан", поэтому мне смешно)я в Санта-Барбаре - здесь пиздато и СИСИ.
Так вот - мне срочно надо вселиться куда-то, вернее - сменить место обитания.
Рассмотрим меня поближе:
1.Я - отлично готовлю, Петрова, подтверди)
2.Я - чистоплотен и люблю мыть посуду (Петрова - не молчи, подтверждай))
Ну, для вас пока это главное. Все остальные мои достоинства предлагаю описать Вам, друзья мои, самим, чтобы кто-то из Вас, ещё раз вспомнив о них - предложил мне свои гостеприимные услуги)

Я всегда чищу зубы на ночь, даже, когда очень пьян. Вот вчера я этот момент упустил.

Сейчас  10.45, уже час, как я должен быть на работе. А я на кухне, в халате. Руки трясутся.

Вчера, стараниями bender_blender, я первый раз за долгое время порядочно нажрался. Рассказываю. Часов в 7, наверное, он привёл меня в «последнюю каплю», начали мы с домашней водки, о которой он много говорил по дороге. Хороша – настаивается несколько месяцев на каких-то волшебных травках – на вкус отдаёт рассолом, подаётся с грибочками. Ста граммов нам хватило, чтобы понять – быть борщу. Борщ оказался с курицей, но неплох. Потом было ещё граммов 300. Мы вели тихую неспешную беседу – о чём могут говорить два мужика за водкой? Конечно, о бабах (простите, милые дамы, вас я не имел в виду). И даже футбол по телевизору показывали женский. Мы вспомнили прошлое, поделились настоящим, помечтали о будущем. И даже поговорили о стихосложении (!).

Что такое «последняя капля» вам лучше расскажет виновник моего похмелья. Но я попытаюсь – питейное заведение, там темно и дерево. Туда приходят напиться. Красиво напиться. Можно, конечно и с дамой за столик присесть. Но это уже не то. Надо за стойку – всё главное там. Ты просто говоришь бармену о том, как долго ты хочешь пить - или как быстро напиться, какое хочешь послевкусие, вверяешь им свою печень – и гудбай, мой мальчик. Или наоборот – алоха. Короче, начинается путешествие.  Варианта было два – уйти после водки или вникуда. Выбрали второе. Я, было заикнулся, что испытываю фобии по части всего, что горит (sh-sh-sh пару лет назад посвятила пост моим огненным опытам). Ответ был предсказуем: «значит, будем поджигать».

Когда мы смотрели, как нам готовят алкогольную экзекуцию -  у меня потели руки: они предчувствовали утреннюю тряску. Я, по традиции bender_blender, не стал спрашивать, что это такое – оно горело, туда подливали из многочисленных рюмок…Я выпил и заплакал. А потом засмеялся. Потому что «Кузя вернулся!». Я реально был счастлив. Я подпрыгивал на стуле и что-то кричал, кажется, что хочу наркотиков. Минут через пять, не давая нам расслабиться Влад (наш бармен) начал запрягать снова – на этот раз первая рюмка была поставлена на пол, вторая на стул, третья на подставку, четвёртая на бар, а в конце полагалась кока-кола. Все в ожидании. Влад включает “Tunderstruck” AC/DC, на старт, внимание, марш. Bender победил. Но Кузе было всё равно – он благодарил Влада за эти минуты и за то, что кризис самоидентификации закончился. Bender выразился проще – «да еблан ты, вот и всё, и я еблан». Не без этого. Потом были ещё какие-то рюмки - сладкие, и с вкусным яблочком. Потом был долгий выход наверх и  звонки московским проституткам. Вышли. Устало сели на асфальт, прям на тверской. Смеялись и не понимали, над чем.

Куда-то пошли. Через арку – в ночь. Я искал место для естественных нужд, bender просто шёл и что-то напевал. По дороге схватил какую-то тачку с мусором и в полу-вальсе покатил…Из гей-клуба вышли две девушки, хотя я бы таких туда не пустил, я бы пустил их только в Бузулук (ничего личного). Но это не помешало нам проводить их до метро. Им было в разные стороны, и мы разделились. Я так и не понял, зачем мне надо было ехать с ней на беговую, мне надо в медведково, а я даже не понимаю на какой я станции; ещё полчаса побродил, покатался на эскалаторе, сел в вагон, где-то вышел, наконец, позвонила Алиса и наставила на путь истинный. Проснулся я в вагоне, будил меня милиционер. Причём будил как-то заботливо и нежно. А то бы уехал в депо и надолго.

И вот я дома. Всем рано вставать, а я очень громкий. Я ем. Ложусь. Завязывается нехороший разговор. Я зло угрожаю анальным сношением и, хлопая всеми дверьми, что попадаются на пути, иду курить . Бьюсь головой об стену балкона в непонятной истерике. Где же ты Влад, где чудесные коктейли, почему я не уехал в депо?...

Утро. До сих пор плохо соображаю. Сегодня первая встреча по работе. Надо пожарить рыбу, а то пропадёт.  Вечером друзья зовут на пиво - грежу опохмелом.

П.с.: Петрова, Мелих, Насай, Сотня – последняя капля ждёт нас!

П.с. №2: спасибо за вечер, bender)

рассказ пойдёт не об этом.зато из заголовка сразу понятно - я продаю конги.они очень сексуальные - красные, на регулируемой подставке.и главное - только я их трогал (почти).они молоды - год им, с чуточкой.интересуйтесь.

так вот, сегодня получил короткое письмо от sh-sh-sh - "че?как?"
отвечаю:

да ничё так. вчера с дядей наконец-то увиделся (мамин 2родный брат) - выдули по 2 литра пива,поели мяса.для начала справка - дяде 45. в своё время он серьёзно занимался каратэ (до сих пор в форме,судя по рассказам), когда это ещё запрещено было. в "лихие 90-е" чего только не делал - о самом безобидном рассказал..."как-то у друга зависали - звонок в дверь - Макар стоит (ещё с копной своей рыжей) - нет мол соли?-он уже тогда кашеварил вовсю"...и таких баек - сундук и три мешка.
у него седая щетина и при этом чёрные волосы (уверен, не крашеные). он шустрый - постоянно что-то шевелит. его подруге 25.
  он временно живёт с мамой (по личным причинам) - и она его трогательно просит позвонить,когда он доберётся (куда-то там), спрашивает, что он кушал, просит оставить сигарет.
дядя вовсю овладевает интернетом.
...после него мы с Тимофеем Зайцевым (он к дяде со мной ездил) поехали аж на тёплый стан - его приспичило купить handgum (это такая модная штука, антистресс, "неньютоновская материя", типа резинового пластилина;набери в поиске,прикольная вещь) - и вот он договорился на станции с продавцом встретиться. купил. счастлив. демонстрирует,какое это клёвое изобретение,и что, если скатать шарик - чудно подпрыгивает - "да вот,смотри!"и тут этот синий комочек падает на пути. Тимофей, недолго думая, спускается вниз. люди в шоке, один мужик со словами "туда нельзя, там ж 810в" бежит к нам. я уже вытаскиваю Тихона. сам он сказал так: "не,ну если между рельсов встать, и руки развести - то сразу в пыль,а я ж так - с краю. сначала очканул, конечно, а потом подумал - да хуйли - жалко ж". Тимофей ваще мужик.
Стричься хочу. Парик посоветовал одну сеть, "Майя". но я ищу номер некой (мифической, судя по всему) барышни,которая в Оренбурге работала,а тут "всех наших стрижёт". говорят,хорошо. говорит Тимофей. но только номера её ни у кого нет.
так и живём.
сварил пшёнку.

 

Дорогой дневник! Столько времени прошло (не то чтобы зря), столько нервов было потрачено, столько всего абсурдного и смешного было - и ни одной записи. Стыдно. Прости, Петрова - не оправдал твоих надеЖЖд. Исправляюсь. Теперь буду на все письма (всех) отвечать тут.
1.если кто не в курсе - я три месяца в столице, живу в Медведково. Делю квартиру с женщиной, на которой некогда собирался жениться, её братом, и стареющим французским бульдогом Марусей. Последняя постоянно хрюкает и пердит - это её жизненная позиция.
2.я ищу работу.ну тут всё понятно - есть работа - сообщайте, я много чего умею и быстро всему учусь.

...там уже полгода живут и работают друзья родителей. А завтра приезжает моя ненаглядная, и обитать мы будем в квартире этих замечательных гастарбайтеров, которую нам любезно сдали их дети. И вот сегодня я пытался понять, что такое уют (что за слово-то такое вообще?!) и решил, что если убрано - это уже уют! А вообще, это очень странно - убираться в чужой квартире...ну, вот если в чужой квартире с утра после того как - это нормально, это ты помогаешь или делаешь вид, а вот, если просто пришёл, и убираешься - совсем другое дело. Люди будто испарились просто, оставив многие свои вещи и даже чай на кухне. В детстве я любил шарить по шкафам в чужих домах, даже не по шкафам, а по шкафчикам, но не с целью кражи, а делал я это из любопытства - берёшь в руки незнакомую вещь - и она уже как бы твоя...но сегодня я просто убирался, поэтому, мне пришлось, и мною были обнаружены:

картина неизвестного художника на религиозную тему (что конкретно изображено на холсте, думаю, и для автора загадка)

наушники старые советские, квадратные такие, огромные, "эра", кажется (уверен, вы их живо представили сейчас)

гитара акустическая, со звукоснимателем (я между прочим, аккордами владею и аппаратурой в 1 киловатт!)

...и много чего ещё, а сколько ещё найду...наверное, подобные ощущения испытывает человек, попавший в заброшенный город. Интересно и странно всё. А может, просто потому, что хозяин - человек достаточно маргинальный. Высок и седовлас, много курит, пьёт почти чифирь, слушает Тома Уэйтса и Митяева (в основном), использует варган (для чего не знаю, но явно не для музыки) и постоянно говорит "чих-пых" или "в рот чих-пых", что сути не меняет. Из чего делаем вывод: дядя Серёжа - хороший человек. И квартира у него хорошая.

ПС: простите только, я у вас тряпку половую не нашёл, потому использовал швабру для окон и старое полотенце.
ПС2: а ещё там в холодильнике стоит водка и шампанское!с новосельем меня!